Зимние святки были одним из наиболее почитаемых и любимых праздников русского народа.

Начинались они с сочельника, кануна Рождества — 24 декабря и длились две недели до Крещения — 6 января (по старому стилю). Новый год (1 января) как бы делил святки на две половины. Время от Рождества Христова до 1 января называли «святыми вечерами», а от новолетия до Крещения — «страшными вечерами». Святые вечера — это дни празднования Рождества Христова. Страшные вечера назывались так потому, что существовало поверье, будто бы в эти дни черти и другая нечистая сила гуляют по белому свету. По церковной легенде, разгул нечистой силы в этот период связан с искушением Христа перед его крещением. По народной же версии (представлениям), в эти дни Бог, празднуя рождение сына, отворял ворота ада и позволял «праздновать бесам» на земле рождение Христа. Подобное разделение святок велось, видимо, с древности, так как оно известно и нехристианским народам. Да и вообще святки имеют дохристианское происхождение; изначально эти дни были посвящены встрече и началу солнечного года, возрождению солнца, первым шагам пробуждающейся природы. Вместе с этим праздновали начало годового цикла сельскохозяйственных работ, а также почитали предков. Одновременно прощались с силами мрака, зимой, холодами, соответствующими периоду «умирания» солнца. Страшные силы в эти дни, казалось, достигали вершины своего могущества, но солнце уже начинало победоносное шествие, одолевая мертвенные силы зимы. Говорили: «Солнце на лето — зима на мороз».

Святки на Руси представляли собой причудливую смесь языческих обрядов с элементами православия. Вместе с тем они не были результатом механического соединения двух традиций — народной и церковной. Элементы разных эпох и культур органически соединялись, образуя особый сплав, — так называемое бытовое православие. Тема жизни и смерти, возрождения и воскрешения через смерть, гибель, сожжение, постоянного перехода из одного состояния в другое присуща как дохристианской, так и христианской культуре. Эта двойственность, органичная для обеих культур, облегчила их взаимодействие и взаимопроникновение. Церковные праздники легко поддавались мирскому — трудовому и бытовому — осмыслению.

25 декабря праздновался великий христианский праздник Рождества Христова. Ему предшествовал сорокадневный Рождественский (Филиппов) пост. Навечерие (канун) этого праздника проходило в особо строгом посте и называлось сочельником, или сочевником, так как по церковному уставу в этот день полагалось употреблять в пищу сочиво, то есть хлебные зерна, размоченные водой. Пост соблюдался до вечерней звезды. В этот вечер вспоминали ветхозаветные пророчества и события, относящиеся к Рождеству Спасителя, готовились к празднику. Рождество (как большой праздник) праздновали повсеместно в течение нескольких дней, особенно в тех местах, где оно было храмовым (престольным) праздником.

В более древней (дохристианской) традиции святки также начинались вечером 24 декабря, когда праздновалась Коляда (южная и западная Россия), Авсень, или Таусень (центр и северо-восток России).

Историк Н.М.Карамзин считал, что Коляда - древний славянский бог пиршеств и мира, но это лишь одна из многих трактовок этого образа.

Когда-то, как сообщал И.Снегирев («Русские простонародные праздники и суеверные обряды». Вып. II., 1837, с. 29), и под Москвой был обычай называть сочельник Колядою и в ночь на Рождество возить в санях девушку, одетую поверх всей теплой одежды в рубашку, которую выдавали за Коляду. В народной традиции существовали еще две коляды: Васильевская, канун Нового года, и крещенская, накануне Крещения или Водокрещей. Первая именовалась богатой, а вторая бедной или постной.

М.Малюгина. Псковские колядки. Сценарий. (doc 242 kb)

Зимние Святки стали самым длительным, шумным и веселым праздником, связанным с поворотом солнца на лето и началом нового года. В нем причудливо переплелись обычаи из языческих обрядов с христианскими воспоминаниями о Спасителе мира. Конец года, знаменовавший окончание старого времени и нарастание хаоса, разрушения, породил веру в оживление нечистой силы. Это тревожное состояние усиливалось ряжеными, рассказами о встречах с нежитью вещими гаданиями.

Первые шесть вечеров Святок назывались "святыми", а последующие шесть — "страшными", потому что вся нечистая сила пускалась в разгул и могла встретиться в любом месте. Старики и старухи прежде всего ставят мелом на всех дверях и оконных рамах знаки креста, чтобы оградить свое жилье от бесовского посещения.

Временное умирание мира накануне Нового года символизировалось обычаем резать и приготовлять свинью, называемую Колядой. В ее ритуальном поедании могли участвовать все односельчане, после чего умирание переходило в возрождение и торжество нового мира.

КОЛЯДА — забытый солнечный божок, представитель Начала Времен, бог дружбы и мира. «Коляда почитался богом мира. Славяне верили, что он употреблял всякие средства, дабы народы, его почитавшие, жили в согласии; но счастию сему препятствовал Чернобог, наушая их ссориться между собою: от сего возгорались войны и кровь человеческая лилась невинно. ...Славяне после войны с другим племенем или народом всякой раз, когда приобретали мир, из признательности к сему богу делали продолжительные, всеобщие и великолепные торжества» (С.Ушаков). В его честь в Саксонии был назван город Koelleda. Его праздник — 24 декабря. С плясками и песнями ходили по домам колядовать — петь песни в честь Коляды. Выражение «молиться Коляде» вошло в русский словарь как слово «КОЛЯДОВАТЬ» и «КОЛДОВАТЬ». Жрец Коляды — колдун.

КОЛЯДА — нисхождение Всевышнего в эпоху Коляды. Второе воплощение Крышня, сын Дажьбоuа и 3латогорки. Дал славянам - "Звездную Книгу", победил Чернобога.

КОЛЯДА (Коледа)

24 декабря (здесь и далее старый стиль) славяне язычники славили Коляду. По словам историка Карамзина, Коляда был богом пиршеств и мира. Хотя, по созвучию с римскими календами (Kalendae), можно предположить, что этот праздник происходит оттуда, но римские торжества с этим названием отмечались во всех месяцах.

Значение слова "коляда" у разных народов различно: у одних Koleda (коледа) почитается за божество празднеств, и так же называются некоторые церковные обряды, а koledowati (коледовати) означало хождение детей по разным домам с песнями и плясками. По другой версии, Коляда — уменьшительно-ласкательное от слова коло, солнце-младенец (представлялось мальчиком или девочкой). Это божество возникло из праздника зимнего солнцеворота, из поэтического представления о рождении молодого солнца — то есть солнца будущего года. Это древнее представление о ежегодном младенце не умерло и по сей день. Оно перенесено на понятие "новый год". На открытках и в новогоднем оформлении празднеств художники не случайно изображают новый год в виде мальчика, спешащего на смену старому году.

25 декабря (месяц студень) начинается поворот солнца на весну. Коляду (коло — колесо, круг — солярный знак солнца) представляли прекрасным младенцем, захваченным в плен злою ведьмою Зимою, которая превращает его в волчонка (можно сравнить синоним волка — лютый — с праславянским названием самого сурового месяца зимы: февраль — лютый). Только тогда, когда будет снята с него волчья шкура и сожжена на огне (весеннее тепло), Коляда явится во всем блеске своей красоты.

Коляда праздновался в зимние Святки с 25 декабря (Сочельник) по 6 января (Велесов день).

Позже колядой стали называть рождественский обряд прославления праздника Рождества Христова песнями, а также и саму песню. В святочные ночи ходили из дома в дом, угощались, колядовали, то есть пели колядки — старинные рождественские и новогодние обрядовые песни. Колядование было любимым развлечением молодежи в Сочельник накануне Рождества. Народ веселился вовсю. Даже цари ходили к своим подданным — поздравить и поколядовать.

Н.Карамзин отмечает, что и царь Иван Грозный со своими опричниками маскировался подобно скоморохам, и даже казнил князя М.Репнина за то, что тот не надел личины. Петр I также любил святочные игрища, в которых сам принимал участие. В его время святочные игры бывали не только в городах и селах, но и в царских теремах, где царевны святочничали с сенными девушками и боярынями.

У простого народа праздничная процессия шла обычно с бумажной звездой и вертепом — ярко раскрашенным ящиком в два яруса. С помощью деревянных фигурок в нем разыгрывались сценки, относящиеся к Рождеству Христову. Не принять христославов считалось за грех для домочадцев и оскорблением для христославов. Колядование начинали дети, молодые парни и девушки. Они пели под окнами изб колядки и получали за то различное угощение. Рядились по-разному. В деревнях парни надевали вывернутые овчиной наверх полушубки, маски и изображали различных животных — медведей, быков, баранов и т. д.

В святочные обряды входило гадание, когда по каким-либо особенным знакам, искусственным или естественным, старались узнать свое будущее, человеческий жребий. В язычестве гадание являлось одним из главных обрядов богослужения. С приходом христианства гадание стало преследоваться под видом ворожбы. В указе патриарха Иоакима от 1684 г ., запрещавшем святочные игрища, гаданья, ряжение ("масководство и надевание звероподобных харь"), говорится о том, что они приводят человека в "душепагубный грех".

Во время зимних Святок особое значение придавали снегу. Считалось, что если собрать снег со стогов и отбелить холстину, то получишь такой результат, что ни солнце, ни вода не смогут сделать лучше. Принесенный с поля и брошенный в колодец снег помогал сохранить в нем воду на целый год, даже если летом бывала засуха. Этот же снег использовался для омовений в качестве целительного средства.

Во многих литературных произведениях описываются коляды, но, пожалуй, самое яркое и сочное описание — у Н. В. Гоголя в "Ночи перед Рождеством":

"Шумнее и шумнее раздавались по улицам песни и крики. Толпы толкавшегося народа были увеличены еще пришедшими из соседних деревень. Парубки шалили и бесились вволю. Часто между колядками слышалась какая-нибудь веселая песня, которую тут же успел сложить кто-нибудь из молодых казаков. То вдруг один из толпы вместо колядки отпускал, щедровку и ревел во все горло:

Щёдрик,ведрик,

Дайте вареник, -

Грудочку кашки.

Кiльце ковбаски!

Хохот награ;дал затейника. Маленькие окна подымались, и сухощавая рука старухи, которые одни только, вместе с степенными отцами, оставались в избах, высовывались из окошка с колбасою или куском пирога. Парубки и девушки наперерыв подставляли мешки и ловили свою добычу. В одном месте парубки, зашедши со всех сторон, окружали толпу девушек: шум, крик, один бросал ком снега, другой вырывал мешок со всякой всячиной. В другом месте девушки ловили парубка, подставляли ему ногу, и он летел вместе с мешком, стремглав, на землю. Казалось, всю ночь напролет готовы были провеселиться. И ночь, как нарочно, так роскошно теплилась! И еще белее казался свет месяца от света снега."

Нет такого народа в Старом Свете, у которого не было бы своих поверий о разгуле нечистой силы не только в рождественскую, но и в "сопредельные" ночи. В России была даже своя, "календарная" нечисть — святочницы, которые могли появляться только на святках. Это безобразные на вид существа, покрытые с головы до ног волосами. Они не могут говорить, а только поют без слов и пляшут. Встречаться со святочницами очень опасно. Руки у них — с огромными, длинными ногтями, и этими ногтями они отколупывают у людей куски мяса и часто заколупывают до смерти. Есть, правда, у этих чудовищ одна слабость — кокетство. Как и все представительницы слабого пола, святочницы любят украшения. Это-то и спасло забредших однажды на пение в заброшенную баню девушек. Когда святочницы накинулись на них, одна из девиц вспомнила о страсти святочниц к бусам, сорвала их с шеи и рассыпала по полу; другие сделали то же самое. Святочницы обрадовались, бросились подбирать, а девушки тем временем успели добежать до дома и захлопнуть двери. Обитают святочницы обычно в неосвещенных избах. Там же можно встретить и Буку (помните, как пугали им в детстве?). Это "отвратительного вида урод", который пристает с каверзными вопросами и загадками со страшным условием: не найдешь ответа, не разгадаешь загадку — останешься с ним навечно. Если, к счастью, разгадка будет найдена — Бука исчезает в тот же миг. Активизируются в святочные дни и лешие, лесунки (девицы) и лешачихи (дамы). Не дай бог сказать в неурочный час про кого-то: "Чтоб его (ее) леший унес, что ли!". Могут и унести. Бегай потом, ищи по лесу. Хорошо, если унесенный жив останется. Послал как-то один мужик дочку за чем-то во двор, та замешкалась, ну, и произнес он эти самые слова в сердцах. И нашли потом несчастную девицу через день в лесу между двух деревьев и неживую.

Оборотни или вещищицы тоже в святки не дремлют, и могут принять вид и сороки, и любого домашнего животного или даже какого парня или девушки. Раз в святки глянула одна девица (не благословясь!) на улицу и увидела там парня, который ей нравился. Приникла к стеклу, он ее поцеловал — и враз неразумная с ума сошла. В святки вообще все надо делать благословясь: это помогает избежать козней нечистой силы, которая может принимать самые неожиданные обличья. Как-то гадали девицы в нежилой (и неосвещенной!) избе и услышали, что печь жуткие звуки издает. Бросились они бежать, а печь за ними едет, воет и страшным синеватым огнем светится. Еле успели добежать до избы и, перекрестив, закрыть окна и двери — это-то печь в дом и не пустило. В святки было принято ставить кресты на окнах и дверях и, конечно, на чердаках — излюбленном месте высадки "ночного десанта" чертей и ведьм. Причем предохранялись таким образом не только суеверные деревенские жители, но и горожане. А вот каверзы городской нечисти были гораздо замысловатей и изысканней, чем у их деревенских собратьев. Особенно опасны были маскарады. Увлечется какой-нибудь легкомысленный юноша прелестной маской, последует за ней, а она его приведет на кладбище к склепу, или извозчик обратит к нему лицо, и — ах! — вместо извозчика — мертвец или черт. Или вдруг на святочном балу-маскараде обнаруживается, что у всех танцующих вместо ног — копыта, а под масками — страшные бесовские рожи; или, например, с первым криком петуха танцующие превращаются в скелеты. Жуть! Впрочем, странные истории на маскарадах носят, так сказать, "интернациональный" характер.

Интересны ритуальные действия, совершаемые со скотом и проводимые в день Богоявления (последний день зимних Святок — 6 января/19 января).

Период Святок с 1 по 6 января (старого стиля) считался временем разгула всякой нечисти. У восточных славян это время называется "страшными вечерами", "погаными" и "нечистыми" днями. По русским верованиям, Бог, радуясь рождению сына, выпускает из "иного мира" покойников и нечистую силу гулять по белу свету. Изображением прихода персонажей загробного мира служили святочные ряженые. Наиболее популярными среди ряженых были фигуры оборотней, страшилищ, "буки", "кикиморы", "покойника", "старика", "деда и баба", "кудесника". В Вологодском крае их называли "страшные наряжонки".

Маски новогодних ряженых "Велесова дня ".

В святочных севернорусских играх на посиделках существовал обычай рядиться "умруном", "смертью", "покойником". По верованиям восточных славян, культ Велеса был связан с культом мертвых, с "духом убитого зверя". Позднее это преобразилось в связь Велеса с миром предков, которые покоятся в земле и увеличивают ее плодородие.

Вот какой обряд "освящения скота" обычно проводился вдень Богоявления:

После обедни, которая на крещение отходит рано утром, крестьяне расходятся по домам... потом один из членов семьи берет с божницы икону с зажженною перед ней свечой, другой - кадильницу, третий - топор, четвертый (обыкновенно сам хозяин) надевает вывороченную наизнанку шубу и берет миску с богоявленскою водою и соломенное кропило. Вся семья отправляется на скотный двор в следующем порядке: впереди, согнувшись, несет сын или брат домохозяина топор острием книзу, так что он касается земли. За ним кто-нибудь из женщин несет икону (по большей части воскресения Христова), далее идут с кадильницей и, наконец, хозяин с чашею воды.

Шествие совершается торжественно, среди полнейшего молчания, причем процессия останавливается посреди двора, где разложен особый корм для скота: печеный, разломанный на куски хлеб, ржаные лепешки, сохраненные для этой цели от праздника рождества и нового года, хлеб в зерне и немолоченные снопы ржы, овса и других хлебных растений, оставленные к этому дню с осени (оставляют обыкновенно по шесть снопов каждого хлеба).

Когда процессия останавливается, хозяйка выпускает из хлевов до тех пор запертую скотину, которая с недоумевающим видом бродит по двору и, наконец, накидывается на лакомую пищу. Между тем процессия обходит вокруг скотины с образом, причем хозяин окропляет святою водой каждую голову крупного и мелкого скота в отдельности. Этот обход делается три раза, после чего топор крестообразно перебрасывается через скот, и участники процессии направляются обратно в избу.

Глава семьи в вывороченной мехом наверх шубе, угощающий скот и заклинающий его сохранность при помощи топора, выглядит так, как должен был, очевидно, выглядеть древний волхв — жрец волохатого бога Велеса.

Вероятно, празднования в честь Велеса не ограничивались только заключительным днем зимних Святок, а продолжались все те шесть дней января, которые считаются временем разгула нечисти. Это видно из болгарских новогодних обрядов. Двенадцать старцев (суркаваров, иногда их именовали "медведями"), одетых в звериные маски и обвешанных по поясу коровьими бубенцами-боталами, сходились в ночь под Новый год из разных деревень в село и проводили заклинательные обряды, устраивали сражения между двумя группами ряженых. Среди масок часто встречались маски медведя и быка. Второго января болгары устраивали особый воловий праздник: в этот день прежним суркаварам и колядникам полагалось чистить стойла и хлева. А в последний день Святок у болгар (7 января) вожак колядников угощал свою дружину, являвшуюся на пир в масках, причем маска медведя была обязательна.

По-видимому, зимние Святки делились на две половины. Первая половина, включавшая новогоднюю ночь, посвящалась будущему урожаю и гаданиям о замужестве, а вторая была связана со скотом и зверьем и представляла собой "велесовы дни". Велес мог выступать как в виде медведя — царя леса, так и в виде быка-тура — представителя рогатого богатства.

ВЕЛЕС

Я — Велес, мирный бог. Меж спящих стад дозором

Незримый я хожу, чтоб отвращать недуг

И чары хитрых ведьм, пока дымится луг

И звезды ночь пестрят серебряным узором.

Когда исчезла мгла перед Даждьбожьим взором,

Там рею ветерком, где человека друг,

Спокойный, добрый вол, влачит тяжелый туг, —

И доблестным его любуюсь я позором.

Иль от коров порой я пастуха маню

Под зыбкий свод ветвей — и тихо запою...

Он думает: над ним листва шумит лесная;

Но песенки мои таинственной мечтой

В душе его звенят, и он поет, не зная...

И вещие слова хранит народ родной.

П. Бутурлин

Святки: Сборник. - М.: ЗАО РИФМЭ, 1997. - 128 с.

Книга посвящена празднованиям Святых вечеров на Руси. В ней собраны колядки, хороводы, сценарии, гадания, игры, святочные рассказы. Издание содержит богатое нотное приложение.

Вступительная статья подробно рассказывает об отечественных святочных традициях и обычаях.