Но совершенно точно, что это совершенно живой писатель. Его обаяние никуда не исчезло. Другое дело, что растворился в истории слой, который ориентировался на Довлатова, это слой поздней советской интеллигенции. Миф о Довлатове создавала именно его читательская аудитория. Мифа больше нет. Сам писатель есть, его обаяние в его книгах, оно остается. Как всегда бывает, ту или иную литературную и не только литературную фигуру выносит на поверхность исторического процесса, потом она чуть-чуть смещается, и ничего страшного для писателя в этом нет.
У Довлатова есть удивительное свойство, которое, с моей точки зрения, редко у кого есть, - это чувство свободы, которое пронизывает все его книги. Это - грустное чувство. Он писатель, с одной стороны, невероятно веселый, а с другой стороны писатель столь же невероятно грустный. Но, тем не менее, вне чувства свободы Довлатова нет и быть не может. Он смотрит на мир глазами абсолютно свободного человека, и это делает его очень актуальным
Александр Архангельский, культуролог, публицист
http://www.svobodanews.ru/content/article/262959.html
Александр Генис, писатель
Брехт говорил, что любят только счастливых. Довлатов любил исключительно несчастных. Всякую ущербность он принимал с радостью, даже с торжеством. Недостаток - моральный, физический - играл роль ошибки, без которой человек как персонаж судьбы и природы выходил ненастоящим, фальшивым. Несовершенство венчало личность. Ошибка делала ее годной для сюжета. Вот так китайцы оставляли ненаписанным угол пейзажа (Александр Генис «Довлатов и окрестности»).
Андрей Арьев, писатель и литературный критик
Он (Довлатов. - Ред.) говорил, что его задача скромна - рассказать о том, как живут люди. На самом деле он рассказывает о том, как они не умеют жить. Неудивительно, что он питал заведомую слабость к изгоям, к плебсу, частенько предпочитая их общество обществу приличных — без всяких кавычек — людей. Нелицемерная, ничем незащищенная открытость дурных волеизъявлений представлялась ему гарантией честности, а благопристойное существование - основой лицемерия (Андрей Арьев «История рассказчика»).
http://rux.postimees.ee/110906/glavnaja/kultura/4869_print.php
Довлатов написал незадолго до смерти:
«Бог дал мне именно то, о чём я всю жизнь его просил. Он сделал меня рядовым литератором. Став им, я убедился, что претендую на большее. Но было поздно. У Бога добавки не просят».
http://www.hrono.ru/text/2011/litv0611.php
Нам повезло, что мы попались Довлатову по пути. Ленинград, Таллинн, Нью-Йорк…
Псков и окрестности тоже не затерялись.
В довлатовском мире мы не оказались лишними. Гордиться этим, может быть, и не стоит. Это было бы не по-довлатовски пафосно. Но время от времени вспоминать Довлатова не только приятно, но и полезно.
Перманентно витает в типичных псковских далях и дух автора «Заповедника» Сергея Довлатова. Местная пишущая братия вспоминает коллегу не менее двух раз в год: по лету – одновременно с празднованием рождения солнца русской поэзии, упокоенного в Святогорском монастыре, и по осени – в связи с рождением самого Довлатова.
Семенов, А. Норма Довлатова: надвигается 70-летний юбилей Сергея Довлатова / Алексей Семенов // Псковская правда. – 2011. – 10 авг. – С. 31. – Режим доступа: http://pravdapskov.ru/rubric/6/7825 . - 31.08.2011.
Маслов, А. Провинциальный псковский писатель Довлатов / Алексей Маслов // Псковская провинция. - 2007. - 21 июня. - С. 19. - Режим доступа: http://culture.pskov.ru/ru/persons/object/85/publications/106 . - 31.08.2011.
Шмелёв, И. Псковский роман Довлатова: [байки o С.Довлатове] / И. Шмелёв // Московский комсомолец в Пскове и Великих Луках. - 2004. - 21-28 апр. - С. 12: фот.
|